Как живешь, чемпион?
СЕРГЕЙ ШУБЕНКОВ: «ОСТАТЬСЯ НА ПОСЛЕДНЕМ МЕСТЕ Я ТОЧНО не хочу»
В фигурное катание детей приводят в три года. Чемпион мира – 2015 в беге на 110 м с барьерами Сергей Шубенков встал на коньки в 35 – чтобы принять участие в телевизионном проекте «Ледниковый период». Мы поговорили с известным спортсменом о его первых шагах в медийной сфере, о страхе уронить партнершу на лед и, разумеется, о легкой атлетике.
– Не так давно вы сказали в интервью: мол, понимаешь, что карьера идет на спад, но продолжаешь тренироваться. Зачем? Так тяжело остановиться, уйти из привычной жизни, или по-прежнему есть какая-то цель?
– Пожалуй, первое. Сила привычки на самом деле страшная вещь. Даже сейчас, окунувшись в новый для себя проект, в эту атмосферу, я понял, что, по сути, продолжаю делать все то же самое, что и раньше. Понятно, что внешние отличия имеются, но ощущение, что я нахожусь в привычной среде, по-прежнему есть.
– Отстранение от международных стартов в тот период, когда вы могли бы еще выступать и выступать, вы приняли спокойно или пришлось проходить все стадии от отрицания до принятия?
– Эти стадии я прошел раньше. К Играм в Рио-де-Жанейро меня не допустили, но тогда еще не было ощущения катастрофы. Все-таки через год я занял второе место на чемпионате мира, в 2018-м стал вторым на чемпионате Европы. Ну а потом случился ковид, и как раз этот период оказался морально тяжелым – он пришелся, считаю, на мои лучшие времена. Уже после была травма, СВО, и вот я здесь.
– У вас же юридическое образование. Когда учились, были планы связать будущую профессию с юриспруденцией?
– Была такая мысль, когда я только поступал на юридический факультет. На третьем году обучения начал сомневаться в правильности выбора, на четвертом окончательно понял, что меня больше привлекает спорт, и на последнем курсе уже просто доучивался.
– Но ведь наверняка прикидываешь, что может тебя кормить, когда закончится карьера?
– Юридическое образование, даже когда нет опыта практической работы, хорошо тем, что в любой момент может оказаться востребованным. Мой друг в свое время тоже окончил юридический факультет, работал какое-то время секретарем суда, где-то еще. А потом появился закон о банкротстве, и он как-то очень органично в это дело вписался. Но для меня это пока запасной аэродром. Очень надеюсь, что после «Ледникового периода» я как-то задержусь в медийной сфере.
– То есть не просто так многие спортсмены говорят, что медийная сфера позволяет сейчас зарабатывать так, как никакая другая профессия?
– Так оно и есть. Телевизионное шоу в этом плане – это возможность не только заработать, но и показать себя, куда-то продвинуться.
– Деньги хорошие за участие в «Ледниковом периоде» платят?
– Нормальные. Вполне сопоставимые с призовыми на российских соревнованиях.
– Что сложнее для вас в плане координации – бежать на чемпионате мира 110 метров с барьерами или осваивать шаги на льду?
– Пока что кажется, что лед сложнее, просто потому что и руки, и ноги, и голова участвуют в процессе, но работают как бы вразнобой. Хотя и в барьерном беге я поначалу много чего неправильно делал. Потом пришлось исправлять все косяки, ставить технику.
– Думаю, если среднестатистического фигуриста заставить бежать с барьерами, он снесет все на своем пути.
– Так мы уже видели, как фигуристы бегают. На Неделе легкой атлетики в Москве.
– Имеете в виду знаменитый забег на Никольской с участием Анны Щербаковой и Евгении Медведевой?
– Да-да-да. Если честно, я очень хотел, чтобы все-таки по-настоящему девчонки пробежали. Это было бы более красиво.
– Как раз тот забег стал прекрасной иллюстрацией того, что нынешняя медийная сфера – это люди, которые занимаются, простите за прямоту, абсолютной ерундой.
– Заметьте, не я это сказал. Хотя согласен. Но это же пользуется спросом? Современному миру нужны артисты, спикеры, ведущие, создатели всевозможных развлечений.
<< Надеюсь, что после "Ледникового периода" я задержусь в медийной сфере>>
– Это понятно, но в старости вы сами себе зададите вопрос: «А что я в этой жизни сделал?»
– Самое обидное заключается для меня в том, что ради медийки, если я действительно сделаю такой выбор, придется переехать в Москву. Это сейчас самая больная тема, реально требующая пройти все стадии от отрицания до принятия.
– Почему?
– Потому что не хочу. Мне комфортно в Барнауле, в своей деревне. Там у нас большой дом, тишина, никто не беспокоит, семья, дети, друзья и все такое прочее. А здесь какая-то нескончаемая суета – просто жизнь впустую тратится.
– Ну так можно пасть смертью храбрых на льду, вылететь из проекта и досрочно уехать.
– Мы тут не падаем смертью храбрых – по условиям шоу все пары дойдут до конца. Другой вопрос, на каком месте я эту историю закончу.
– Иван Скобрев не скрывает, что жаждет этот проект выиграть. Вы расстроитесь, если останетесь в хвосте таблицы?
– Ну, вообще да. Я, конечно, в самом начале заявил, что намерен работать на победу, но это было до того, как узнал составы. Но остаться на последнем месте я точно не хочу.
– Понимаете, как спортсмен, почему вам с Лизой Худайбердиевой не получается подняться выше?
– Потому что я косячу. Мне тяжело все это дается на самом деле. В спорте я привык к тому, что есть четкий план и ты его придерживаешься. Шоу – это очень специфический режим. Все в последний момент, чем ближе к съемкам, тем больше суеты, никто ничего не успевает.
– Стресс сопоставим с тем, что был в спорте?
– Вот да, каждый выход на лед по ощущениям – как такие хорошие соревнования.
– Честно говоря, с трудом могу представить, как это: держать воедино все, чему успел научиться за неделю, и при этом не бояться уронить партнершу.
– Страх, безусловно, присутствует, но с ним я умею справляться. Просто главные косяки у меня не в том, что я боюсь уронить Лизу, а в том, что сам сильно нервничаю, перенапрягаюсь, и начинается шатание, спотыкание. Пока не могу поймать волну, которая позволила бы расслабиться и отпустить внутреннее напряжение. Понимаю, что любому из фигуристов не составляет проблем подготовить новую программу за неделю, но в моем случае это работает совсем иначе.
– Вам-то как раз должно быть намного сложнее, чем тому же Скобреву, который уже третий раз участвует в проекте.
– У нас мужская раздевалка на всех одна. Соответственно, мы постоянно делимся друг с другом впечатлениями, и, например, Семен Елистратов сказал, что, только встав на фигурные коньки, он осознал, что вообще не понимает, как поворачивать направо. У шорт- трекистов коньки совершенно другие. Ботинки очень жесткие, из карбонового волокна, идеальной анатомической формы, прямо по ноге. И лезвие стоит не по центру – немного смещено.
– Раскатывать фигурные коньки вам пришлось долго?
– Пришлось пострадать в этом процессе – одна нога сильно болела. Только спустя какое-то время я открыл для себя, что "можно, оказывается, так сильно не затягивать шнурки. В магазине-то говорили, что ботинок должен быть затянут максимально плотно, а на самом деле выяснилось, что можно все делать понежнее и поаккуратнее.
– Сколько часов длилась самая продолжительная тренировка?
– Это было не так давно, кстати. Лиза тогда уехала по своей основной работе на соревнования в Саранск, и мне нужно было в ее отсутствие накатать сразу две программы. Понятно, что такие ситуации на проекте предусмотрены, всегда находится тренер, способный заменить партнершу, но по возвращении Лизы я тогда по четыре часа пару раз на льду провел.
– Что дается наиболее тяжело?
– Коленочки выпрямить до сих пор не могу. Пытаюсь полностью разогнуть ногу и понимаю, что просто не привык к этому положению. В беге у нас никогда не бывает этой прямой линии, нога как бы постоянно подсогнута даже в фазе полета. Поэтому приходится каждый раз предпринимать интеллектуальное усилие.
– Чтобы выработать ту самую мышечную память, которая нарабатывается в спорте за 10 тысяч повторений?
– Именно. Только в моем случае нужно сначала про 10 тысяч легкоатлетических повторений забыть и наработать новые.
– И чуть подправить осанку?
– Вот с этим тоже проблема есть. Собака я сутулая, что делать? Но сальхов прыгать уже научился.
– В каких-то легкоатлетических турнирах участвовать планируете в этом сезоне?
– Буду смотреть по ситуации. Как только ледовый проект закончится, более плотно займусь своей подготовкой. Будут силы, постараюсь подготовиться к летнему чемпионату России.
– Ради призовых?
– Ну, миллионы-то нам не платят. Большие суммы предусмотрены только за норматив к чемпионату мира.
<< Как только ледовый проект закончится, более плотно займусь своей подготовкой>>
– Так ведь никаких чемпионатов нет?
– Ну и что? Должен же быть стимул, чтобы вид спорта не деградировал.
– А с вашей точки зрения, легкая атлетика деградирует или развивается?
– Очень сильно упал уровень результатов. Но тут есть нюанс: Всероссийскую федерацию легкой атлетики есть за что хвалить, и, считаю, нужно это делать. В плане соревнований, качества организации и общей привлекательности этих мероприятий я вообще не вспомню, было ли такое когда-либо раньше. В этом плане все просто шоколадно. Но спортивный результат просел колоссально.
– Год назад вы в очередной раз стали чемпионом страны. Получается, выиграть эти соревнования для вас по-прежнему не проблема?
– Огромная просто. Собственно говоря, предыдущий чемпионат России это и показал. Проблема есть даже в том, чтобы просто подготовиться на результат, который я считаю для себя приемлемым. Поэтому я и обозначил, что в этом году буду принимать решения по ходу сезона. Ну и плюс, конечно же, никуда не девается эта дурацкая тревожность, ощущение, что карьера движется к завершению и нужно будет принять неприятное для себя решение. Вот его как раз хочется пооткладывать, откровенно говоря.