– До сих пор считаю, что в этом было определенное везение. Пришла я в легкую атлетику, когда женский прыжок с шестом только начинал развиваться, а ушла, когда нас, по сути, уже начинали изолировать на мировой арене.

– Так это же прекрасно!

– Совершенно нет. С момента моего ухода прошло уже 13 лет, и не могу сказать, что когда-либо за это время испытывала ностальгию по большому спорту. Да, это были классные годы, отличные, с четким и понятным расписанием жизни, с конкретными целями, но при этом были И большие ограничения. Невозможность куда-то поехать, пока продолжается сезон, невозможность позволить себе какие-то развлечения.

– Во все тяжкие я после ухода не ударилась, не было такой потребности. В этом плане у меня всегда хорошо работала голова. Даже вес не изменился. С ним, собственно, мне никогда не приходилось бороться и как-то себя ограничивать. Что в спорте, что сейчас, когда родился Сашка.

– Я никогда не смотрела на это в таком ракурсе, почему-то была уверена в том, что ребенок у меня рано или поздно появится. Но были восемь лет ожидания, да.

– Это понятно. Как говорится, маленькие детки – маленькие бедки, с большими все становится намного сложнее, но пока я реально отдыхаю. Днем Сашка в детском саду, раз в неделю мы ходим с ним на плавание, на этом пока все.

– Пока точно могу сказать, какой спорт для сына точно не подойдет. Например, спортивная гимнастика. Гимнаст должен быть легкий, маневренный, Сашка же тяжеловат. Тоже маневренный, но как танк. Периодически я думаю, какой вид спорта ему бы подошел, если придется выбирать, И понимаю, что это, скорее, может быть борьба, водное поло, баскетбол, то есть дисциплины, где нужна не только быстрота, но и мощь.

– Точно не прыжок с шестом, для него сын тяжеловат. Возможно, копье или молот. Мне кажется, парень у меня габаритный вырастет. Высокий и не худой.

Что касается большого спорта, я до сих пор, когда смотрю соревнования, радуюсь, что мне не надо нигде выступать. Слишком хорошо помню состояние тошноты, которое подступает от избыточного волнения. Внутри-то всегда психоз. Понятно, что можно контролировать себя, не подавать виду, что волнуешься. Ты же в глазах соперника должен быть уверен в себе, выходить в сектор с таким лицом, словно всем хана сейчас будет, всех порвем, как Тузик грелку.

– Я где-то читала, что работа тренера по энергозатратам и нагрузкам сравнима с нагрузками космонавтов. Это на самом деле очень сложная профессия. Нервы должны быть как канаты, наверное.

– Да я и не пробовала особо. Сразу поняла, что это не мое.

– Ну вот в конце прошлого года Всероссийская федерация легкой атлетики пригласила меня на гала-вечер – вручать награды лучшим спортсменам по итогам года. Было приятно, что пригласили. Просто не всегда я могу на какие-то приглашения откликнуться, иногда они просто не совпадают с моим графиком. Со Светланой Абрамовой вот уже три года никак не можем состыковаться на ее прыжковом фестивале: то из Москвы мы всей семьей уедем, то какое-то мероприятие накладывается, то сын болеет.

– Ни за что и никогда. Я даже не знаю, кстати, есть ли там женский прыжок с шестом. Но даже если есть, это не для меня.

– Да, я и сейчас к ней не стремлюсь.

– К этому на самом деле быстро привыкаешь, надо просто втянуться. Да и не сказала бы, что испытывала на съемках какой-то особенный мандраж. На тех же Олимпийских играх стадион на 60–80 тысяч забит битком, плюс трансляции по всему миру, а это, согласитесь, несколько большая аудитория, чем у Первого канала в шоу «Без страховки».

Да и ответственность за результат в спорте точно выше. В цирковом проекте я точно знала, что сильнее всех, потому что была в своей стихии. Гимнастика, акробатика, брусья, батут – это все давалось мне намного проще, чем остальным участникам. Плюс – я все еще была более менее в форме, с хорошей координацией, в отличие от других.

– Это шоу-бизнес, ничего личного, как говорится. Сразу было озвучено: если выиграет Феофанова, получится слишком предсказуемо, поэтому нужна какая-то иная интрига. Хотя если совсем честно – жалею о том результате. И в спорте вечно была второй, и тут вторая.

– Студию растяжки, которую в свое время придумали мы со старшей сестрой, я закрыла год назад и пока не решила для себя, чем хочу заниматься, когда появится время. Проводить персональные тренировки, как это делают некоторые спортсмены, не хочу. Для кого-то это вопрос финансового выживания, но передо мной такая проблема не стоит. Я неважный менеджер на самом деле. Иногда даже думаю: «Если бы работала не на себя, меня очень быстро уволили бы». Не то чтобы мне не хватает внутренней организации, просто есть разница: работаешь ли ты за письменным столом или проводишь целый день за рулем. Много времени я занималась с ребенком, что тоже сильно отвлекало от работы в студии. Могла записать клиента не на то время, не на тот день. Соответственно, приходилось страдать финансово.

Ощущения, что я домохозяйка и ничего не делаю, у меня точно нет, хотя ничего не делать я умею прекрасно. Пока ребенок в саду, нужно успеть разгрести кучу дел, связанных с бытом, с домом, с садом.

– Моя. Написала письмо на телевидение, потом было собеседование, интервью. Типа: расскажите, почему из огромного числа претендентов мы должны выбрать именно вас.

– Наверное, тем, что очень жалобно на них смотрела. Как котик из «Шрека».

– Отчасти да. Но в основном, мне кажется, я мимо новостей пролетаю.

– О, это отдельная тема. Особенная. Арман – непостижимый для меня человек, человек-полет. Гений шеста, который совершенно невероятно чувствует снаряд, словно родился с ним в руках. Координированный, бесстрашный.

– Дело не столько в высоте, сколько В жесткости шеста, которая и должна закидывать спортсмена наверх. Малейшая ошибка – можно улететь вообще в другую сторону. Но у Дюплантиса в этом плане все четко выверено. Он знает, что делает, а, главное, умеет это делать. Соответственно, смотреть на него – одно удовольствие. Вообще не переживаешь, что он не возьмет ту или иную рекордную высоту, понимаешь, что это все равно рано или поздно произойдет.

– Конечно. Именно такие люди превращают соревнование в настоящее спортивное шоу.

– А почему нет? Я прекрасно понимала, что не каждый день девушки прыгают в секторе за пять метров. А что касается нашего соперничества, времена не выбирают, как говорится. В них живут и умирают.

– Разве что о том, что не слишком много занималась собственной публичностью. Не пыталась использовать свой успех для создания собственного бренда, как это многие делают сейчас. С другой стороны, понимаю, что, наверное, этого на своих плечах не вынесла бы. Да и потребности такой не было. У меня и сейчас ее нет: если честно, последняя публикация в соцсетях была сделана очень давно.

– Такие воспоминания вызывают странные ощущения на самом деле. Большая часть моей спортивной жизни пришлась на нулевые, и когда сейчас я думаю о том, что в 2001 году заняла второе место на чемпионате мира, тут же приходит понимание, что это было, на всякий случай, 25 лет назад. Вот это реальный диссонанс, особенно когда сам ощущаешь себя на 25–30 лет.

– Я могу рассказать только о том, как сама проходила свой путь в спорте. Но путь-то у каждого свой собственный. С другой стороны, вполне может случиться, что для кого-то мой пример окажется мотивирующим. Как когда-то меня саму мотивировал пример Майкла Джексона, который добился всего не только талантом, но исключительно собственным трудом и дисциплиной.

– Нет. Если углубляться в этот вопрос и реально интересоваться жизнью человека, быстро начинаешь понимать, почему те или иные вещи происходили с Майклом, почему так заканчивались. Его жизнь гораздо глубже и сложнее на самом деле.

– Наверное, да. Как и в то, что любой талант, если он есть в человеке, – это подарок от Господа Бога. Но это и обязывает К определенным вещам. Подарок как дали, так и забрать могут обратно.

– Даже не знаю. Если рассуждать применительно к спорту, наверное, в координированности, в смелости, в каких-то физических данных. Прыгучая, толкучая.