интервью
Наталья Лисовская:
рекорд вне времени
22 м 63 см – результат, который не меняется почти 40 лет. Ее мировой рекорд в толкании ядра не смогла превзойти ни одна женщина в мире.
Олимпийская чемпионка Наталья Лисовская давно живет во Франции, расписывает фарфор, учит корейский язык и следит за соревнованиями, только когда сама этого хочет. В первом большом интервью за долгие годы – о смене эпох в легкой атлетике, праве выбрать тишину и о том, каково это – жить с вечным рекордом.
– Наталья, вас почти нет в инфополе – ни новостей, ни соцсетей, ни экспертных колонок. Чем наполнен ваш обычный день?
– Да, верно, меня нет в инфополе. Мне это не интересно. Обычный день наполнен обычными делами или же необычными. Ну как, собственно, у всех.
– Вы много лет живете во Франции. Чувствуете себя там как дома?

– Да, довольно давно. Конечно, за столько лет Франция стала частью моей жизни. Я не чувствую себя здесь как в гостях. Сложный вопрос, дом это или нет. По факту, конечно, дом: мы начали тут все с нуля. Сначала думали, что это временно, потому что мы были спортсменами во французском клубе Racing Club de France, за который я выступала до ухода в декрет, а Юра (Юрий Седых, рекордсмен мира в метании молота, двукратный олимпийский чемпион, чемпион мира, трехкратный чемпион Европы. – Прим. ред.) продолжал выступать. Потом он стал работать тренером.
– Что для вас осталось самым русским в быту? Есть привычки, от которых не готовы отказаться?

– Собственно, все осталось русским в повседневной жизни, кроме языка. Пришлось общаться на английском и изучать французский. А в быту ничего особенно не менялось, отказываться ни от чего не пришлось.
– Вы потрясающе выглядите. Это генетика чемпионки или ежедневная работа? Есть ли у вас собственные ритуалы красоты и дисциплины?

– Спасибо. Думаю, здесь всего понемногу: и генетика, и привычка следить за собой. Никаких секретов нет, ритуалов нет и дисциплины тоже нет.
– А спортивная форма? Поддерживаете? Какая спортивная форма?

– Профессиональный спорт давно позади. Никаких тренировок в прежнем понимании у меня уже давно нет.
– В XX веке женственность в спорте не была в приоритете. Как вы относились к своей внешности в соревновательные годы? Как вы считаете, изменилось ли это восприятие сегодня?

– Женственность в спорте всегда была в приоритете, и в XX веке тоже. К своей внешности я относилась всегда ответственно. Экипировку для соревнований выбирала красивую. На коммерческих стартах можно было выступать в любой спортивной форме любой марки – главное, чтобы было удобно. Все участницы соревнований старались хорошо выглядеть. Сейчас спорт стал гораздо более медийным, и некоторые спортсменки делают ставку на яркий, почти маскарадный макияж. Просто другое время.
– Вашему мировому рекорду в следующем году – 40 лет. В 1987-м вы понимали, что это исторический рубеж?
– Нет, конечно. Мы с тренером об этом вообще не думали. Готовились и тренировались в плановом режиме к летнему сезону с прицелом на чемпионат мира в Риме. Рассказываю. «Мемориал Знаменских» в 1987-м проходил 6-7 июня в «Лужниках», на Центральном стадионе имени Ленина. Очень значимый старт, международный этап серии Гран-при ИААФ/Мобил. Утром я сделала силовую разминку со штангой, вечером были соревнования. Какой результат показала, вы знаете. Но что он столько лет продержится, мы с тренером даже не думали.
– Почему современное поколение не может приблизиться к вашему рекорду? Дело в методике, психологии или в чем-то еще?
– Техника изменилась. Сейчас почти все толкают с поворота. Смогут ли женщины с этой техникой выйти на уровень 22 м, не знаю. Для меня эта техника в женском толкании ядра не совсем стабильна, в отличие от того, как ее используют мужчины. Обратите внимание: на соревнованиях у многих спортсменок рука перемотана от пальцев практически до плеча. Это показывает, какая колоссальная нагрузка ложится на руку. Спортсменка рассчитывает толкнуть ядро только одной рукой, и, возможно, с этим связана часть травм. Иногда даже по реакции после попытки видно, насколько болезненной может быть эта нагрузка.

Со скачка сейчас толкают уже немногие – это видно по последним международным соревнованиям. Эта техника требует очень хорошей физической подготовки и, что особенно важно, качественной техники. Но каждое поколение тренеров и спортсменов работает по-своему.
– Представьте, что 22.63 все-таки падет. Что вы почувствуете?

– Мне будет интересно увидеть человека, который это сделает, и с какой техникой: с поворота или со скачка. Сорок лет уже очень большая жизнь для рекорда. Рано или поздно рекорды бьют, в этом и есть смысл спорта.
– Что бы вы сказали той Наташе из 1987 года, которая еще не знает, что ее рекорд простоит почти полвека?

– Запомни этот момент. Ты еще не понимаешь, на сколько он останется с тобой. Но на этом не останавливайся – ты можешь еще дальше.
– Следите за современными соревнованиями?

– Слежу, смотрю. Сейчас есть возможность смотреть только тот вид, который тебе интересен. Смотрю крупные соревнования, интересуюсь результатами. Но я не могу сказать, что живу сегодняшней легкой атлетикой каждый день.
– Вы были на фестивале по толканию ядра в Москве. Как вам атмосфера?

– Мне понравилась сама идея. Интересно проходят соревнования, под музыку. Толкание ядра обычно немного теряется внутри большой легкоатлетической программы, а в этом формате становится главным событием. Атмосфера более свободная, зрители находятся рядом с сектором. С удовольствием поучаствовала бы в соревнованиях такого формата. В наше время все было гораздо строже и формальнее.
– Чего не хватает сегодня российским спортсменам? Что бы вы сказали молодым толкательницам ядра?

– Всего хватает. Нравится толкать ядро – толкай. Хочешь толкать лучше всех – тренируйся больше всех.
– Ваша дочь Алексия метала молот, подавала большие надежды, но ушла из спорта. Как вы отнеслись к ее решению?

– Алексия не просто подавала надежды – у нее были серьезные результаты в ее возрастной категории в метании молота. В 15 лет она победила на европейском отборе в Москве, выиграла первые юношеские Олимпийские игры в Сингапуре. Конечно, мы понимали, что у нее есть возможность продолжать спорт. Но в ее планах этого не было. Она гуманитарий. Мы с Юрием хорошо знали, что такое профессиональный спорт, поэтому никогда не хотели заставлять ее продолжать только потому, что она могла добиться еще большего. Важнее было, чтобы она сама выбрала путь.
– Чем Алексия занимается сейчас?

– Она юрист по международному праву.
– Что главное вы передали дочери?

– Наверное, порядочность. Для нас это всегда было очень важно.
– Вы расписываете и декорируете фаянс и фарфор. Когда началось это увлечение?

– Давно, лет 25 назад. Сначала мне просто понравился этот вид декоративно-прикладного искусства, а потом я действительно увлеклась и стала брать уроки, чтобы лучше овладеть техникой. Тогда не было интернета и такого количества информации, многому приходилось учиться самой. Участвовала и организовывала выставки – и очень рада, что мои изделия радуют людей по всему миру.
– Что именно вы расписываете? Что для вас это значит?

– В основном я расписываю готовые изделия: красивые вазы, оригинальные подносы, чайные сервизы, декоративные тарелки, которые можно повесить на стену. Мне нравится сам процесс: подобрать рисунок, цвета, продумать композицию. Это занятие позволяет сосредоточиться на чем-то красивом и спокойном. И у меня это очень хорошо получается.
– Есть ли связь между толканием ядра и живописью?

– Говорят, что в обоих случаях важна работа с формой, энергией, точностью. Я бы не стала искать здесь особую связь со спортом, тем более с моим видом спорта – там физическая нагрузка колоссальная. Для меня это совершенно другое занятие.
– Чем занимаетесь, помимо живописи? Что приносит радость в обычный день?

– У меня есть хобби, мне этого достаточно. Сейчас, например, учу корейский язык. Мой преподаватель – Алексия.